Неточные совпадения
— А пан разве не знает, что Бог на то создал горелку, чтобы ее всякий пробовал! Там всё лакомки, ласуны: шляхтич будет бежать верст пять за бочкой, продолбит как раз дырочку, тотчас увидит, что не течет, и скажет: «Жид не повезет порожнюю бочку; верно, тут есть что-нибудь. Схватить жида, связать жида, отобрать все деньги у жида,
посадить в тюрьму жида!» Потому что все, что ни есть недоброго, все валится на жида; потому что жида всякий принимает за собаку; потому что думают, уж и не
человек, коли жид.
Что же мы делаем? Мы хватаем такого одного случайно попавшегося нам мальчика, зная очень хорошо, что тысячи таких остаются не пойманными, и
сажаем его
в тюрьму,
в условия совершенной праздности или самого нездорового и бессмысленного труда,
в сообщество таких же, как и он, ослабевших и запутавшихся
в жизни
людей, а потом ссылаем его на казенный счет
в сообщество самых развращенных
людей из Московской губернии
в Иркутскую.
Авигдора, этого О'Коннеля Пальоне (так называется сухая река, текущая
в Ницце),
посадили в тюрьму, ночью ходили патрули, и народ ходил, те и другие пели песни, и притом одни и те же, — вот и все. Нужно ли говорить, что ни я, ни кто другой из иностранцев не участвовал
в этом семейном деле тарифов и таможен. Тем не менее интендант указал на несколько
человек из рефюжье как на зачинщиков, и
в том числе на меня. Министерство, желая показать пример целебной строгости, велело меня прогнать вместе с другими.
— Вы уж извините меня, пожалуйста, но так как у меня собственная квартира и теперь я вовсе не девка, а порядочная женщина, то прошу больше у меня не безобразничать. Я думала, что вы, как умный и образованный
человек, все чинно и благородно, а вы только глупостями занимаетесь. За это могут и
в тюрьму посадить.
Внутренне свободу совести невозможно уничтожить никакими силами мира, она остается, когда
человека посадили в тюрьму и ведут на казнь.
Человека бьют,
сажают в тюрьму, убивают.
— Так! — отвечал он твердо и крепко. И рассказывал ей о
людях, которые, желая добра народу, сеяли
в нем правду, а за это враги жизни ловили их, как зверей,
сажали в тюрьмы, посылали на каторгу…
— Нет, Андрюша, — люди-то, я говорю! — вдруг с удивлением воскликнула она. — Ведь как привыкли! Оторвали от них детей,
посадили в тюрьму, а они ничего, пришли, сидят, ждут, разговаривают, — а? Уж если образованные так привыкают, что же говорить о черном-то народе?..
В городе оказалось очень много
людей, которые искренне сожалели, что майору не была оказана надлежащая помощь;
в тюрьму, куда
посадили Филетера Ивановича, начали притекать обильные приношения булками, пирогами с горохом и вареною рыбой, а одна купчиха-вдова, ведшая тридцатилетнюю войну с полицией, даже послала Форову красный медный чайник, фунт чаю, пуховик, две подушки
в темных ситцевых наволочках, частый роговой гребень, банку персидского порошку, соломенные бирюльки и пучок сухой травы.
Слушатели пожелали знать
в чем дело, и Жозеф рассказал содержание письма, кое-что утаив и кое-что прибавив, но все-таки не мог изменить дело настолько, чтоб и
в его изложении весь поступок Подозерова перестал быть свидетельством заботливости о Ларисе, и потому
в утешение Жозефу никто не сказал ни одного слова, и он один без поддержки разъяснял, что это требование ничто иное как большое нахальство, удобное лишь с очень молодыми и неопытными
людьми; но что он не таков, что у него, к несчастию,
в подобных делах уже есть опытность, и он, зная что такое вексель, вперед ни за что никакого обязательства не подпишет, да и признает всякое обязательство на себя глупостью, потому что, во-первых, он имеет болезненные припадки, с которыми его нельзя
посадить в долговую
тюрьму, а во-вторых, это, по его выводу, было бы то же самое, что убить курицу, которая несет золотые яйца.
Смерть, которую замыслили для него
люди и которая была только
в их мыслях,
в их намерениях, как будто уже стояла тут, и будет стоять, и не уйдет, пока тех не схватят, не отнимут у них бомб и не
посадят их
в крепкую
тюрьму.
—
В этой стороне все навыворот, — сказала опять барыня. — У нас таких молодцов
сажают в тюрьмы, а здесь они выбирают висельников
в городские мэры, которые облагают честных
людей налогами.
Лучше погибнуть одному
человеку, чем всему народу, говоришь ты, как Каиафа, и подписываешь одному, и другому, и третьему
человеку смертный приговор, заряжаешь ружье на этого долженствующего для блага общего погибнуть
человека,
сажаешь его
в тюрьму, отбираешь у него его имущество.
Если же не всякий раз приходится
сажать в тюрьму, бить и убивать
людей, когда собирается землевладельцем аренда за землю и нуждающийся
в хлебе платит обманувшему его купцу тройную цену, и фабричный довольствуется платой пропорционально вдвое меньшей дохода хозяина, и когда бедный
человек отдает последний рубль на пошлину и подати, то происходит это оттого, что
людей уже так много били и убивали за их попытки не делать того, чего от них требуется, что они твердо помнят это.
Не может
человек нашего времени, исповедуй он или не исповедуй божественности Христа, не знать, что участвовать
в качестве ли царя, министра, губернатора, или урядника
в том, чтобы продать у бедной семьи последнюю корову на подати для того, чтобы отдать эти деньги на пушки или на жалованье и пансионы роскошествующим, праздным и вредным чиновникам; или участвовать
в том, чтобы
посадить в тюрьму кормильца семьи за то, что мы сами развратили его, и пустить семью его по миру; или участвовать
в грабежах и убийствах войн; или во внушении вместо Христова закона диких идолопоклоннических суеверий; или загнать забежавшую на свою землю корову
человека, у которого нет земли; или с
человека, работающего на фабрике, вычесть за нечаянно испорченный предмет; или содрать вдвое за предмет с бедного только потому, что он
в крайней нужде; не может не знать ни один
человек нашего времени, что все эти дела — скверные, постыдные и что делать их не надо.
И спросите, похвально ли, и достойно ли
человека, и свойственно ли христианину заниматься тем, чтобы опять за деньги ловить несчастных, заблудших, часто безграмотных, пьяных
людей за то, что они присваивают чужую собственность
в гораздо меньших размерах, чем мы ее присваиваем, и убивают
людей не так, как это нами принято делать, и за это
сажать их
в тюрьмы, мучить и убивать?
Вот тебе пример:
человека посадят в тюрьму, запрут железной дверью, поставят к двери часового.
Человеком пренебрегать нельзя, —
в тюрьму его
посадить — мало!
Васса. Не дам. Думай, что ты можешь сделать против меня? Ничего не можешь. Для закона ты —
человек несуществующий. Закон знает тебя как революционерку, как беглую. Объявишь себя?
Посадят в тюрьму.
Бросились расхищать балаганы и лавки на Славковой улице. На дворе архиепископском тоже грабили и
сажали в застенок [
Тюрьма.] подозрительных
людей, которых тут же без допроса и суда убивали.
«Если я один среди мира
людей, не исполняющих учение Христа, — говорят обыкновенно, — стану исполнять его, буду отдавать то, что имею, буду подставлять щеку, не защищаясь, буду даже не соглашаться на то, чтобы идти присягать и воевать, меня оберут, и если я не умру с голода, меня изобьют до смерти, и если не изобьют, то
посадят в тюрьму или расстреляют, и я напрасно погублю всё счастье своей жизни и всю свою жизнь».
Бьют их нещадно, стращают всеми страхами, держат
в строжайших карцерах по месяцу и более,
сажают в сумасшедшие дома,
в тюрьмы и, не сломив, засылают
людей куда-то на край земли, если не убьют.
Куницын(совершенно опешенный и почесывая голову). Да, это так! Теперь я сам вижу, что тут есть маленькая неловкость. А вначале мне казалось, что я приятное для тебя делаю: все-таки
человека не
посадят в тюрьму!
Видите ли, какое положение [безвыходное]: барыня здесь сама точно на барщине [, точно чиновник, исполняющий свой долг: «по совести, как
человек, я вам сочувствую, но по точному смыслу законов я должна вас
посадить в тюрьму».
Если вам, императорам, президентам, генералам, судьям, архиереям, профессорам и всяким ученым
людям, нужны войска, флоты, университеты, балеты, синоды, консерватории,
тюрьмы, виселицы, гильотины, — устраивайте всё это сами, сами с себя собирайте деньги, судите,
сажайте друг друга
в тюрьмы, казните, убивайте
людей на войнах, но делайте это сами, нас же оставьте
в покое, потому что ничего этого нам не нужно и мы не хотим больше участвовать во всех этих бесполезных для нас и, главное, дурных делах».
И неужели это свободное, то, что
люди называют положительно-свободное государство, то,
в котором есть хоть один гражданин, которого
сажают в тюрьму за то, что он, никому не вредя, никому не мешая, делает одно, что может, для того чтобы не умереть с голода?